Вячеслав Локшин

Вячеслав ЛОКШИН:

           «Врач должен быть свободным»

 

Президент Казахстанской ассоциации репродуктивной медицины, директор  Центра ЭКО доктор медицинских наук Вячеслав ЛОКШИН известен и своими научными достижениями во внедрении вспомогательных репродуктивных технологий, и активной общественной деятельностью. По его мнению, врач в выборе методов лечения и лекарственных средств не должен зависеть ни от фармацевтических компаний, ни от государственных органов управления. На первом месте для него должен быть пациент, его здоровье и принципы доказательной медицины.

 

— Вячеслов Нотанович, Вам много приходится ездить за рубеж на конференции, симпозиумы и у нас здесь встречаться с врачами и учеными из других стран.  Как, по-вашему,  воспринимают в мире нашу систему здравоохранения и профессиональный уровень казахстанских медиков?

— С одной стороны,  многие думают, что наша система здравоохранения пока на низком уровне. И приходится согласиться, что, если по ряду направлений мы вошли в число развитых стран, то по уровню первичной медико-санитарной помощи и другим областям медицины еще отстаем.  Это видит и государственная власть, поэтому сейчас идут немалые инвестиции в здравоохранение, проводятся реформы.

Но так получилось, что репродуктивная отрасль в Казахстане  развита хорошо, может быть, потому что находится в частном секторе и является достаточно денежноемкой, или потому что это в целом молодая и интересная область медицины. Именно здесь мы идем вслед  за развитыми странами. Довольно часто нас посещают коллеги из России, дальнего зарубежья и они всегда отмечают, что у нас успешно внедряются все самые передовые вспомогательные репродуктивные технологии, что  обеспеченность оборудованием находится на высоком уровне и работают хорошо подготовленные высокопрофессиональные кадры.

В отличие от других медицинских областей, где люди ждут, когда их государство отправит на учебу,  у нас врачи  обучаются сами. Два-три раза в год они выезжают в различные центры, на семинары, конференции – без этого в такой высокотехнологичной отрасли медицины просто нельзя.

Так называемому методу «ребенок из пробирки» всего три десятилетия. Нам повезло, что  удалось учиться у классиков, из первых уст. Осенью мы проводили конференцию Казахстанской ассоциации репродуктологов,  и российские  коллеги говорили о том, что у нас даже можно многому поучиться. К примеру,  мы делаем предимплантационную диагностику, которая позволяет выявить генетические заболевания еще до имплантации при применении ЭКО. С ее помощью можно исключить рождение детей с хромосомными патологиями.

— Репродуктологов называют специалистами по счастью: благодаря их уникальным методам бесплодные супружеские пары обретают радость  материнства и отцовства.  Как удается добиться таких успехов, ведь многие у нас любят ссылаться на отсутствие средств и условий для внедрения передовых технологий?

— Ежемесячно мы в нашем центре делаем 150 программ экстракорпорального оплодотворения,  поэтому и опыт велик,  и качество высокое. С самого начала мы в нашем центре говорим о том, что мало быть практиком, надо заниматься наукой, и наши врачи защищают кандидатские, докторские диссертации. В этой области, как, впрочем, и во многих других, нельзя работать просто как ремесленнику, планка все время должна быть высокой. И мы видим, что идет конкуренция между специалистами центра, поэтому они заинтересованы в повышении квалификации.

Государственные центры пока проигрывают частным, и это понятно — у них меньше инвестиционных возможностей.  Хотя сейчас они появляются: второй год государство выделяет финансирование для квот на ЭКО, в этом году их количество составило 350. Предполагалось, что участвовать в реализации государственных программ  ЭКО  будут и честные центры, но мы отказались: пусть государственные средства поработают на государственные центры.

Хотя на самом деле мне кажется,  государству должно быть все равно,  к какой форме собственности относится медицинское учреждение, выполняющее его заказ, —  государственной или частной, лишь бы обеспечивалось качество.  Частный поставщик услуг  даже выгоднее, так как он  сам окупает, например,  затраты на свет, коммунальные расходы.  Но пока государственный чиновник  считает, что он руководит лишь государственными учреждениями здравоохранения.  Думаю, нужно менять  такое мировоззрение: должна быть  заинтересованность только в конечной цели,  в оказании качественных услуг и улучшении здоровья граждан. Внедряемая сейчас  Единая национальная система здравоохранения  должна устраивать всех, клиникам должны быть выгодны конечные результаты, тогда там перестанут хамить, брать взятки.

— Вячеслав Нотанович, как Вы оцениваете в целом состояние сегодняшнего здравоохранения, что необходимо для его улучшения?

— Согласен с недавней оценкой его, озвученной в Послании народу  Президента, где он подчеркивает, что еще двадцать лет назад мы и мечтать не могли о тех высоких технологиях, которые сейчас применяются в медицине. И финансирование здравоохранения, действительно,  увеличивается —  с 1, 9 процента ВВП до 3, 2 процента в 2010 году. Это еще не высокий результат, но прогресс есть. Как результат многих действий, отмечается увеличение рождаемости на 25 процентов, что, несомненно, является  показателем благополучия населения. Но при этом должна улучшаться и перинатальная служба, пока у нас остается высокой детская смертность.

Еще раз подчеркну, что репродуктивное здоровье граждан получает поддержку государства,  стали выделяться средства  для проведения  современной дорогостоящей технологии экстракорпорального оплодотворения. Она внедряется в республике уже в течение пятнадцати лет, но до сих пор в основном в частном секторе  медицины. Учитывая, что в стране 15 % супружеских пар испытывают проблемы с деторождением, и 30 процентам из них необходимы  вспомогательные репродуктивные технологии, очень важны и инвестиции в эту область, и подготовка репродуктологов и других специалистов.

Актуальны  намеченные меры по улучшению доступности медпомощи для сельских жителей, в том числе развитие транспортной медицины – мобильных медицинских комплексов-автоклиник, вертолетов санитарной авиации. И, конечно, только одобрение медиков может вызывать  планируемое улучшение работы по профилактике, предупреждению болезней, пропаганда здорового образа жизни и использование для этого созданной спортивной базы.

Важны и вопросы  медицинского образования.  К сожалению, из этой системы многие преподаватели ушли  в частные клиники, в научные центры.  А ведь в вузах должны работать самые опытные квалифицированные клиницисты, раньше профессия преподаватели мединститута была престижной, туда шли лучшие кадры. Эта специальность нуждается в повышении престижа, а само медицинское образование нужно продолжать реформировать. Раньше меньше тратили времени на получение высшего медобразования, и было много прекрасных врачей. Сейчас учатся дольше,  а уровень подготовки хуже. Конечно, изменилось время, студенту раньше не надо было думать о хлебе насущном. К тому же шел более тщательный отбор абитуриентов, принимались выпускники мотивированные, с хорошими школьными баллами. Хорошо бы вернуть такие подходы.

— А как вы сами выбрали эту профессию, почему решили стать врачом и откуда истоки вашей активной жизненной позиции, проявляющейся сейчас в общественной деятельности?

— Еще в школе был активным, являлся секретарем комсомольской организации школы.  Что касается профессии, хотел стать дипломатом,  но мало было шансов попасть в МГИМО, решил идти в медицинский. Хотя в семье врачей не было: папа юрист, мама сорок лет проработала педагогом в алматинской школе №35,  ее до сих пор помнят ученики.

Решил,  что специальность врача по мне,  поступил в Алматинский мединститут,  с отличием закончил его. А когда встал выбор между хирургом и акушером-гинекологом, выбрал вторую специальность, в немалой степени благодаря заведующей кафедрой   Надежде Никитичне Мизиновой. Закончил интернатуру, поступил в ординатуру. А специалистом по-настоящему стал, считаю, в Шымкенте, где ночь и день приходилось работать, оперировать.  В Пахтаральском районе  тогда Чимкентской области у меня осталась  масса крестников.  Приходилось спасать жизни, делать операции под местной анестезией, тяжелые были моменты, но именно так приходит опыт.

Кандидатскую диссертацию защищал в Омске, в одном из серьезнейших научных центров.  Стал там (? Или здесь) доцентом кафедры.  Когда началась перестройка, принял решение перейти в городской центр репродукции человека Алматы заместителем по науке. Именно там  под руководством талантливого организатора Тамары Муфтаховны  Джусубалиевой мы впервые в республике начали внедрять технологию экстракорпорального оплодотворения, создав центр ЭКО и став пионерами в этой области.

— Насколько я знаю, ваша докторская диссертация  была первой в нашей стране по вспомогательным репродуктивным технологиям?

— Да, и это было тогда, когда даже многие врачи думали, что это невозможно! Потом в нашем центре были защищены еще 4 кандидатских, одна докторская диссертация, написано множество статей и монографий.  Горжусь, что у нас работают такие супердоктора! В 2008 году появился еще один центр ЭКО, была создана   ассоциация, меня избрали президентом.

Неизбежно встал вопрос об обучении кадров, и мы создали Институт репродуктивной медицины, где могут обучаться эмбриологи, репродуктологи, генетики. Практически все существующие ныне в мире методы во вспомогательных репродуктивных технологиях используют и наши врачи. Не случайно недавний российский Конгресс Ассоциации репродуктивной медицины совместно с Россией открывали представители Украины и Казахстана как самых продвинутых в этой области стран.

— Вячеслав Нотанович, как удается совмещать и руководство клиникой, и общественную работу, возглавляя профессиональную ассоциацию, и бизнес?

— Сколько себя помню, всегда занимался общественной работой. Надо просто уметь правильно распределять время. Ассоциацию обязательно нужно было создать, чтобы участники фармацевтического рынка были едины, могли вместе решать проблемы, чтобы не было беспредела на фармрынке. Профессиональные ассоциации – это мировая практика,  в развитых странах они очень авторитетны, и мы, надеюсь, идем к этому. Ассоциации должны участвовать в аккредитации клиник и аттестации кадров, и мы можем вместе с ассоциацией акушеров делать эту работу. Мы должны уметь работать все вместе,  организовывать и   определять политику в развитии медицины, объединять врачей.

— Вопросы медицинской этики также приходится решать? В наши дни этот вопрос становится все актуальнее.  

— Этика врача всегда была актуальна. В наши дни, безусловно, есть такая проблема, как опосредованное давление на врача со стороны фармкомпаний. Он, к сожалению, стал зависимым от них, и это печально. Врач  должен не от компании бонуса ждать,  а от пациента – в смысле результата  лечения и как следствия, адекватной оплаты за работу от медучреждения, в котором он трудится. И тут правильно бы было отойти от того, чтобы государство решало,  какое лекарство закупать. Доктор должен решать это  с позиций доказательной медицины.   На западе, в европейских странах,  врач, как известно,  довольно благополучный человек и у него нет других интересов, кроме здоровья  своих пациентов.  В развитых странах  доктор решает, какое лекарство назначать.   Там он свободен.  А если он совершает ошибку, то наказывают его  в суде, а не в Минздраве.

У нас много контролирующих органов  — комитет по качеству медуслуг, комитет по оплате, различные другие инстанции. И  врачи испуганы.  Контроль должен быть, но профессиональный. Как я уже сказал, опыт других стран подсказывает, что контролировать, применять санкции должны профессиональные ассоциации.

— Что сейчас, по прошествии некоторого времени со дня внедрения единого дистрибьютора лекарственных средств, Вы думаете об этой системе?

—  Я был одним из противников  такого нововведения, хотя сейчас вижу, что  при этой системе удалось  добиться снижения цен,  более рационального использования финансов.  Тогда действительно был ценовой сговор. Но все же думаю, что пройдет время, и мы вернемся к децентрализации. Не важно,  кто  именно поставил лекарство,  важно,  чтобы оно было в аптеках.  На следующем этапе все-таки придется переходить к рынку, ведь мы уже выбрали этот путь.

А государственными функциями должны оставаться контроль за качеством и  борьба с фальсификацией лекарств. И, конечно, поддержка отечественного производителя, но только такого, который наладил производство  по международным стандартам. Нельзя тратить средства   на то, что давно устарело. Поэтому если вкладывать инвестиции, то в  модернизацию фармацевтического производства.

— Вячеслав Нотанович, дайте несколько докторских советов читателю. Как вы лечитесь, если заболеете, лекарств много применяете?

— Надо стараться не болеть! А для этого – вести здоровый образ жизни. Но если все-таки приходится прибегать к лечению, например, при вирусном заболевании,  начинаю с традиционных способов. Совсем без лекарств нельзя, но  я всегда выбираю  известных производителей. Конечно, далеко не все обладают такой информацией, и в наши дни, к сожалению, врачами для многих становятся провизоры в аптеках.

Есть вещи, которые должен знать каждый. Мы, например, потребляем сахара в два-три раза больше, чем в Европе, а меда, наоборот, меньше. Известно, что нужно больше есть фруктов, овощей вместо мучного.  Человек с детства должен знать,  какие  у него есть повышенные риски.  Поэтому велика роль семейного врача в предупреждении болезней, но мы пока к этой системе не перешли.

— А как вы думаете, готовы ли мы к обязательному медицинскому страхованию? И что все-таки может улучшить состояние нашего здравоохранения?    

— Будущее, несомненно,   за страховой медициной.  Каким бы богатым ни было государство, средств никогда не хватает.  А работники страховых компаний при добровольном медстраховании обращают больше внимания на прибыль, считают,  сколько дней лечили, каким лекарством. Поэтому возможно и использование  более дешевых антибиотиков, которые могут вызывать невосприимчивость. А нужно в первую очередь иметь в виду качество.  Я уверен, что дешевые препараты обходятся потом дороже, так как приходится лечить хронические болезни.  Или еще пример: семь-восемь лет лечим от бесплодия традиционными методами и только потом обращаемся к  ВРТ, хотя можно было бы сократить и этот срок, и средства на лечение.

Поэтому я убежден, что все должны решать профессионалы. И они должны стать реальной силой, для чего необходимо создать  медицинский альянс Казахстана,  куда вошли бы все ассоциации на равных.  Это был бы партнер Министерства здравоохранения, помогающий решать многие вопросы по тем или иным областям медицины. И даже если будут дискуссии —  в споре, как известно,  рождается истина.

Несправедливо, что пенсионеры вынуждены ждать квоты на лечение, они должны незамедлительно получать их напрямую  в кабинете участкового врача. И, может быть,  не стоит выделять большие государственные средства на несложные болезни, а  весомее финансировать тяжелые заболевания. Обязательно должна развиваться медицина пожилых людей, геронтология. И опять же,  врачу должно быть одинаково выгодно лечить и пожилых, и молодых, и бедных и богатых. Все это может дать обязательное медицинское страхование. И та самая свобода врача, которая без всяких препятствий и ограничений даст ему возможность лечить и излечивать своих пациентов.

Поисковые запросы: